Почему мы такие эгоисты? Корни альтруизма. Краткое содержание книги Ричарда Докинза Эгоистичный ген

Природа человека многогранна и удивительна. Внутри каждого из нас могут уживаться казалось бы такие противоположные качества, как эгоизм и альтруизм, злость и доброта, спокойствие и агрессия. Расчётливая логика в нашем поведении может сменяться бурей эмоций. Откуда в нас вообще всё это, и как добиться внутри себя идеального баланса нужных состояний? А главное — как не навредить себе и окружающим в моменты потери контроля над своим поведением? Тема, как вы понимаете, сложная и объёмная, и сегодня мы начнём с базовой эмоции всего живого — эгоизма. Из этого видео вы также узнаете, откуда вообще в эгоистичном животном может возникать чувство альтруизма, и почему взаимопомощь эволюционно выгоднее паразитирования. А также много интересных фактов и теорий о появлении и развитии жизни на Земле.

В наши дни с ростом количества свободного времени с одной стороны стало модным искать смысл жизни, ухаживать за собой, практиковать саморазвитие. С другой стороны, несмотря на очевидный прогресс цивилизации во многих вопросах, большая часть населения не имеет стабильного источника дохода, у многих проблемы со здоровьем, эмоциональным стостоянием, построением прочных отношений в семье и рабочем коллективе. И даже с элементарным пониманием себя и своих внутренних противоречий не всё так просто. Но если здраво посмотреть на методы, которыми мы пользуемся на пути к предполагаемому успеху, то очевидно, что всё как-то извращено, перевёрнуто с ног на голову. Смысл жизни почему-то ищется не в науке о жизни — биологии, а в сомнительных философских течениях, максимально далёких от науки или вовсе её отрицающих. То же самое с заботой о себе: лёгкие и быстрые, в большинстве своём вредные удовольствия предпочитаются более сложным, но полезным вещам. А мозг вместо правды и реального развития заполняется сладкой ложью и иллюзиями. Пытаясь найти для себя лучшую жизненную стратегию кто-то ударяется в альтруизм, а кто-то наоборот становится максимальным эгоистом. В обществе отсутствует единое понимание, как и зачем вообще нужно жить, в чём смысл нашего существования. Кто-то строит иллюзии и разочаровывается в них, а кто-то просто бежит от реальности. Кто-то пытается взять жизнь и свои решения под контроль, а кто-то просто живёт по воле случая и эмоций. Проблески устойчивого развития в некоторых странах чередуются с полной анархией в других… На индивидуальном и коллективном уровне нас разрывают биологические и смысловые противоречия. И порой кажется, что в этом хаосе ничего невозможно понять и предпринять.

Задавая себе вопросы, почему так происходит, я открыл для себя научно-популярную книгу британского эволюционного биолога Ричарда Докинза — Эгоистичный ген, основными мыслями из которой я хочу поделиться с вами. Ответы, которые я в ней нашёл, могут показаться несколько шокирующими, хотя книга вышла почти 40 лет назад, но если вы настроены разобраться в вопросе, придётся набраться смелости и посмотреть в лицо приведённым в ней научным фактам и теориям, всё чаще находящим подтверждение у современных учёных. Советую досмотреть ролик до конца, так как в будущих видео я ещё неоднократно буду ссылаться на приведённые здесь факты. Итак, поехали!

ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ

Рассуждая о жизни, было бы неплохо хотя бы вкратце разобраться, что же собой представляет эта жизнь и откуда она вообще взялась на нашей планете, а также как с нуля она развилась до таких масштабов, которые мы можем наблюдать вокруг и внутри себя. Но не пугайтесь, здесь не будет очень сложных для понимания вещей. Ричард Докинз очень просто, понятно и логично объясняет на первый взгляд сложные определения. Ничего сакрального, необъяснимого и удивительного в самом факте возникновения жизни на земле нет. По своей сути жизнь — это химически стабильная форма существования органических молекул, обладающих такими основными свойствами, как долговечность, плодовитость и точность копирования. Докинз придерживается теории абиогенеза — возможности возникновения органических молекул из неорганических вне тел живых организмов, то есть самопроизвольно. По этой теории 3-4 миллиарда лет назад химические условия на нашей планете сложились так, что наличие воды, ультрафиолетового излучения активного солнца, метана, водорода, аммиака и углекислого газа в атмосфере, а также грозы и молнии, привели к образованию в морях так называемого первичного бульона. Этот бульон представлял собой смесь морской воды и химически стабильных органических молекул: аминокислот и других строительных блоков для первичных клеток и их мебран, постепенно насыщавших водное пространство нашей планеты.

В 1953 году Гарольд Юри и его ассистент Стэнли Миллер в своей лаборатории для проверки этой гипотезы провели опыты по созданию условий, похожих на существовавшие на молодой земле, и получили подобие такого бульона. Они пропускали через нагретый водяной пар с различными химическими газами, предположительно существовавшими в первичной атмосфере, электрический ток и облучали ультрафиолетом, а затем охлаждали его. Через несколько дней на стенках сосудов образовывались аминокислоты. Усложняя эксперимент путём различных комбинаций условий и газов, были также получены жиры, липиды и другие строительные материалы, необходимые для функционирования живых клеток и их мембран.

Точных данных когда и где в первичном бульоне из мелких строительных блоков появилась первая большая стабильная молекула, ставшая праобразом нашей ДНК, нет, но имея в запасе огромное число различных блоков и запас времени в миллиарды лет, появление такой молекулы не представляется чем-то невозможным, а даже весьма вероятным. Возможно она возникла в капельках прибрежной пены, возможно на глубине в горячих гейзерах под высоким давлением, а возможно была занесена метеоритами из космоса. На данный момент учёные не пришли к единому выводу, как это произошло, но для нашей темы это не столь важно. Важно то, что в этот момент мир получил новую форму стабильности — прочную органическую молекулу, способную делиться и достраивать более менее точные копии себя из свободных строительных материалов, просто путём химических связей. Докинз назвал такую молекулу репликатором (от английского слова replica — копия). В чём был недостаток процесса копирования репликаторов — оно не всегда было точным, что приводило к мутациям и возникновению новых и новых различий в структуре копий этих молекул. Начался первый естественный отбор — химически стабильные копии сохранялись и быстро распространялись в океане, в то время как нестабильные распадались и служили строительным материалом для следующих поколений молекул.

Какие условия приводили к тому, что в первых репликаторах запускался процесс деления, и откуда вообще взялось размножение как часть жизненного процесса, а также в чём его смысл, точно не известно. Возможно в структуре репликатора был какой-то химический фактор деления, который срабатывал по достижению определённой длины или объёма молекулы, разрывая её надвое. Вероятно это и был первый толчок к размножению в принципе, которое сохранилось во всех живых организмах до наших дней как основа нашего существования, а значит оказалось эволюционно полезным. Точно так же на каком-то этапе могла возникнуть и смерть. Просто в один момент запуск процесса самоуничтожения в структуре репликаторов стал эволюционно выгоден, и поэтому приветствовался естественным отбором. Например, когда репликатор уже не мог достаточно точно самокопироваться, создавая слишком много нестабильных копий самого себя, либо для освобождения места и ресурсов для новых поколений репликаторов. Итак, с возникновением жизни, смерти, выживанием и размножением на молекулярном уровне разобрались — никакой мистики, просто химические соединения, их распад и копирование путём разрыва или образования связей между блоками молекул. Наше определение жизни, как видите, расширилось и заиграло новыми красками. Двигаемся дальше.

Жили себе репликаторы в первичном бульоне, и всё у них было хорошо, но только до тех пор, пока их не стало слишком много, строительный материал практически закончился, и не то что размножаться — даже просто существовать уже стало довольно проблематично. Обычные беззаботные времена роста, размножения и потребления закончились, началась самая настоящая борьба за существование. Если этому процессу придумать осмысленное название, то это, как вы понимаете, эгоизм в чистом виде. Преимущество получили те копии молекул, которые не только могли присоединять к себе свободные строительные блоки, но и разрушать другие молекулы, присоединяя части их распада. Другие репликаторы, вероятно, открыли способ защитить себя химически или физически, отгородившись от окружающей среды белковой стенкой. Возможно, именно так возникли первые живые клетки. Репликаторы стали не просто существовать, но и строить для себя некие контейнеры, носители, обеспечивающие им непрерывное существование. При этом выжили репликаторы, сумевшие построить для себя машины выживания, в которых можно было существовать. Первые машины выживания, вероятно, состояли всего лишь из защитной оболочки. Однако обеспечивать себе возможность существования становилось всё труднее, по мере того как появлялись новые противники, обладавшие более совершенными и эффективными машинами выживания. Машины увеличивались в размерах и совершенствовались, причем процесс этот носил накопительный и прогрессивный характер.

Должен ли был существовать какой-то предел совершенствованию способов и средств, используемых репликаторами для продолжения собственного существования на свете? Времени для совершенствования, очевидно, было предостаточно. А какие фантастические механизмы самосохранения принесут новые тысячелетия? Какова судьба древних репликаторов теперь, спустя 4 миллиарда лет? Они не вымерли, ибо они – непревзойдённые мастера в искусстве выживания. Но не надо искать их в океане, они давно перестали свободно и непринуждённо парить в его водах. Теперь они собраны в огромные колонии и находятся в полной безопасности в гигантских неуклюжих роботах, отгороженные от внешнего мира, общаясь с ним извилистыми непрямыми путями и воздействуя на него с помощью дистанционного управления. Они присутствуют в вас и во мне. Они создали нас, наши мозги и тела, и единственный смысл нашего существования – их сохранение. Они прошли длинный путь, эти репликаторы. Теперь они существуют под названием генов, а мы служим для них машинами выживания.

По мере роста количества копирований репликаторов в них росло и число ошибок или мутаций, приводя не только к различным видам копий приблизительно сходных по размеру молекул, но и к различной их длине, из-за процессов слияния или внедрения друг в друга. Из-за этого разные типы машин выживания стали сильно различаться как внешне, так и по внутреннему строению. По итогу это привело к формированию предков всех современных, и многих не доживших до наших дней видов живых существ. Например, эволюционная ветвь растений приспособилась использовать для роста и получения энергии солнечный свет и неорганические соединения, в то время как ветвь животных стала процветать путём поедания растений или себе подобных. На первый вгляд осьминог ничем не похож на мышь, и оба они сильно отличаются от дуба. Между тем по основному химическому составу они довольно сходны. В частности, имеющиеся у них репликаторы, то есть гены, представлены молекулами, которые в своей основе одинаковы у всех живых существ – от бактерий до слонов. Все мы служим машинами выживания для репликаторов одного и того же типа – молекул вещества, называемого ДНК, но существует много различных способов жить в этом мире, и репликаторы создали целый спектр машин выживания, позволяющих воспользоваться этими способами. К примеру, обезьяна служит машиной для сохранения генов на деревьях, а рыба – для сохранения их в воде.

КОРНИ АЛЬТРУИЗМА

Конечно, находясь в современном человеческом теле, обладая развитым мозгом и самосознанием, психологически непросто принять тот факт, что мы лишь смертные контейнеры для продолжения существования в вечности копий генетических молекул. Биологи ещё со школы утверждали нам, что гены — всего лишь часть механизма наследования признаков, но уж никак не наши хозяева и повелители. А эгоизм — не наш природный фундамент и психическое топливо всех жизненных процессов, а лишь признак дурного тона и невоспитанности отдельного индивида. Но как же тогда объяснить животный альтруизм, взаимопомощь, жизнь в стае, спросите вы? На первый взгляд не похоже, что тут вообще замешан эгоизм. Но давайте дальше проследуем за логикой Ричарда Докинза, и вы увидите, что буквально все процессы нашей жизни носят характер эгоистичных устремлений на благо выживания отдельного гена.

Как было сказано ранее, репликаторы начали усложнять индивидуальные машины выживания либо путём простых ошибок копирования — мутаций, либо путём объединения или обмена генетическим материалом, например во время полового размножения. Внутренний генетический набор организмов стал сложнее, потому что это давало больше ценных для выживания признаков, а значит и преимущество в конкурентной борьбе за ресурсы. Впервые гены начали сотрудничать между собой, пока что даже на уровне одного организма. Они стали согласны даже где-то пожертвовать силой своего проявления и влияния на особь по сравнению с другими генами, отвечающими за другие признаки, в обмен на общее выживание и получение преимущества организмом в размножении. Но конечно сотрудничество и жертвенность это абстрактные понятия, которыми удобно оперировать нашему мозгу. На самом деле эти процессы происходили бессознательно и гены не имели ни целей, ни задач. Это мы уже исходя из любви нашего мозга к моделированию и поискам смысла во всём, наделяем гены эгоизмом, тягой к сотрудничеству или самопожертвованию. В природе же всё гораздо проще. Если какой-то ген в ДНК на фоне других генов повышает шансы особи выжить и размножиться — он сохраняется и размножается дальше, даже если сам по себе несёт казалось бы плохой признак. И наборот, ген, дающий преимущество в каком-то отдельном параметре организма, но не сочетающийся с другими генами и их признаками, скорее всего окажется бесполезен и его носитель не доживёт до возраста размножения, а значит ген будет утерян. Докинз проводит аналогию между генами и командой спортивных гребцов в лодке. Все они должны слаженно работать на благо всей команды, а не пытаться выделяться в ущерб другим. В природе, к примеру, это может касаться такого признака, как острые зубы хищника или длинные ноги. Казалось бы острые зубы лучше, чем тупые, но если они окажутся у травоядного животного, то ничего хорошего это ему не даст. Как никакого преимущества длинные ноги не дадут, например, крокодилу, они будут только мешать. Итак, мы пришли к тому, что эволюционно выгодным стало сотрудничество генов на уровне одного организма. Но по факту эта взаимопомощь — всего лишь вынужденная мера для совместного переноса своих копий в новые тела, а значит это всё тот же эгоизм, замаскированный теперь под видимость сотрудничества.

По мере расселения первых организмов по земному шару, в разных географических и климатических условиях стали образовываться колонии наиболее приспособленных к данной местности особей, которые вытесняли с этой территории часть менее приспособленных видов, и случайно оказавшихся на их территории чужаков. А с теми, кого не удалось вытеснить, пришлось учиться уживаться вместе. К отбору лучшей комбинации генов внутри одного организма добавились внутривидовой и межвидовой отборы. У многих видов животных, как можно видеть по их современным представителям, половое размножение победило бесполое, а групповое существование стало эволюционно выгодней, чем одиночное. Давайте подумаем, почему так произошло? Казалось бы гену внутри организма было выгодно, чтобы он убивал и пожирал всё вокруг и не знал ни в чём нужды, но тут всё не так просто. Во-первых постоянные стычки приводили бы к частым травмам или смерти, а победа над одним соперником в стае давала бы преимущество не только победителю, но и всем остальным конкурентам, во-вторых охота поодиночке забирала бы много сил и энергии. А в третьих окружающая среда менялась иногда так быстро, что только половое размножение и быстрое наследование выгодных признаков за одно поколение могло помочь виду не быть стёртым с лица земли. Поэтому полового партнёра лучше было бы искать где-то поблизости, например в соседней стае, а не слоняться ради этого по огромной территории.

Да, как вы возможно уже догадались, эгоистичным генам и тут не удалось отвертеться от сотрудничества. Совместная охота стала выгодней одиночной, а защищаться от врагов и растить детёнышей удобнее было в стае, хотя за это пришлось делиться с сородичами частью добычи и временем ухаживания за чужим потомством, проявляя поведение, напоминающее альтруизм. Но по факту этот альтруизм не что иное, как забота о копиях своего гена на уровне группы, ведь так или иначе все члены стаи оказывались связаны дальним или близким родством. Как мы знаем, дети наследуют 50% генов родителей, родные сёстры и братья также наполовину генетически идентичны. Бабушки и дедушки, дяди и тёти несут в себе по 25% ваших генов и так далее. Даже умирая в бою за свою стаю, вожак или мать многих детёнышей казалось бы теряли все свои гены. Но если это приводило к тому, что благодаря такому самопожертвованию выживало много потомков, и суммарное число копий одинаковых генов в выживших было больше, чем в погибших, то с точки зрения данных генов это была эволюционная победа. Отсюда растут корни родительского альтруизма, борьба за свою стаю, а также забота братьев, сестёр и других членов семьи друг о друге. Даже сейчас мы более склонны доверять и помогать представителю одной с нами национальности, чем отличающейся от нашей. С точки зрения индивида — это самопожертвование, но с точки зрения генов — чистый эгоизм и выигрыш. Индивидуальный эгоизм, конечно же, никуда не делся, он всё также позволяет получить для себя какие-то мелкие бонусы в виде большего куска еды, или лучшего полового партнёра, но теперь эволюция поощряла выживанием те группы, в которых нервные системы особей были генетически запрограммированы в меньшей степени на эгоизм, и в большей степени были способны к проявлению поведения, выгодного всей стае. И снова это было выгодно прежде всего так называемым эгоистичным генам. Генам по сути нет никакого дела до жизненного комфорта их носителей. Им всё равно, что отдельные особи будут страдать, тратить время и усилия не только на себя, умирать в схватках с внешними врагами или получать травмы в иерархических конфликтах внутри стаи, недополучать пищу или проиграют в борьбе за полового партнёра. Главное, что большинство копий генов в популяции будут процветать, слабые их комбинации утилизироваться, а сильные приумножаться.

Таким образом, как мы видим, нет ничего мистического и философского в том, что на каком-то этапе эволюции стали преобладать стратегии выживания, совмещающие в организмах эгоистичное поведение с альтруистичным. На уровне генов всё по прежнему происходит достаточно эгоистично. Гены — это всего лишь программисты своих временных носителей. До счастья этого носителя им по сути нет никакого дела, главное — это выгода самих генов, выражающаяся в выживании и размножении. Ген альтруистичного поведения – это любой ген, воздействующий на развитие нервной системы организма таким образом, чтобы сделать вероятным её альтруистичное поведение. А ген эгоизма будет конструировать нервную систему для задач эгоистичного поведения. И если оба этих гена дают всему остальному генетическому набору преимущество в распространении в популяции — то так и быть, и для них найдётся местечко в длинной общей лодке цепочки ДНК.

ЭВОЛЮЦИОННО СТАБИЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ

Шло время, и гены продолжали совершенствовать свои организмы носители. Основные их команды для своих машин выживания не особо изменились вплоть до наших дней: где можешь — по максимуму включай эгоизм, а где не можешь — взаимодействуй и сотрудничай. А вот внешние проявления этих правил усложнились и стали куда более интереснее, как у растений, так и у животных. Преимущества в выживании и размножении получали гены, максимально эффективно использующие для своих целей окружающую среду. А для любой особи в понятие окружающей среды входит не только географическое пространство, но и все остальные живые организмы, даже близкородственные. Кто же откажется повисеть на шее у родственников, пока занимается выгодными для себя делами? В связи с этим у всех видов живых существ усложнялась коммуникация между собой, и основной целью этой коммуникации прежде всего являлась манипуляция, ради получения большей эволюционной выгоды в виде ресурсов. Кто-то привлекал больше половых партнёров или опылителей за счёт более яркой окраски, а кто-то наоборот достигал совершенства в маскировке с окружающей средой ради выслеживания добычи из засады. Естественно, любое средство коммуникации не могло остаться неиспользованным особо эгоистичными особями для лжи и паразитирования. Снова в борьбу вступили две стратегии выживания — живи честно и дай жить другим, или паразитируй и обманывай всех подряд, получай быструю выгоду, а на долгосрочное выживание вида не обращай внимания.

И вот здесь уже на каких-то видах, в том числе на людях, эволюция конкретно забуксовала. Есть мнение, и Ричард Докинз также его придерживается, что именно использованию коммуникации с целью обмана и получения выгоды, а также попыткам распознать ложь и защититься от манипуляций, мы обязаны такому бурному развитию коры головного мозга у животных. Молодые корковые отделы усложнились и развились настолько, что стали обладать способностью моделировать реальность, чтобы понимать и предвидеть последствия своих и чужих поступков. По внешним проявлениям животные и растения стали способны понимать, чего ждать друг от друга: кому подчиняться, на кого нападать, с кем сотрудничать или спариваться, а от кого держаться подальше. А также на основании полученных данных вырабатывать выгодную для себя стратегию поведения для минимизации конфликтов. Казалось бы, вот готовый инструмент, чтобы не допускать глупостей, имеющих плохие последствия в долгосрочной перспективе. Но мы всё ещё не в состоянии с помощью коры полностью взять под контроль подкорковые отделы, отвечающие за инстинкты, заточенные генами на краткосрочный эгоизм без поправки на плохие долгосрочные последствия.

Думаю, многие из вас уже догадались, что раз мы каким-то образом ещё не вымерли, хотя судя по нашему поведению многократно находились на грани, значит эволюция с помощью генов снова нашла компромисс. На этот раз не на уровне организма, а уже на уровне отдельных популяций и экосистем. И компромисс этот учёные назвали ЭСС — эволюционно стабильная стратегия. Естественно — повторюсь ещё раз — ни один из видов не выдвигал своих представителей в комитет по защите прав видов, никто из животных и растений не сидел друг с другом за круглым столом и не обсуждал вопрос о том, кто кем и в каких количествах будет питаться в следующем году. Просто выжили те популяции, количество особей в которых оказались генетически более приспособленными к эволюционно стабильному, взаимовыгодному поведению больше, чем к нестабильному, бесконтрольно эгоистичному. Остальные виды и популяции просто не выжили. И это заставляет задуматься, ведь человечество как вид всё ещё балансирует на грани между развитием и деградацией. И чем больше людей сделает правильный выбор своей стратегии жизни, тем быстрее на земле мы сможем установить эволюционно стабильную стратегию всеобщего благосостояния. Если же в наших мозгах продолжит процветать бесконтрольный эгоизм и эксплуатация, наш вид рискует не только закончить своё существование, но и потащить за собой в пропасть всю планету.

ВЗАИМОПОМОЩЬ ИЛИ ПАРАЗИТИЗМ?

Для подтверждения того, что взаимопомощь эволюционно выгоднее паразитизма, Докинз обратился к теории игр.
Эволюцию взаимовыгодного сотрудничества нетрудно себе представить, если услуги предоставляются и принимаются партнёрами одновременно. Проблемы возникают в тех случаях, когда между предоставлением помощи и расплатой за неё проходит какое-то время. Это происходит потому, что у партнёра, первым получившего услугу, может возникнуть соблазн смошенничать и отказаться от расплаты, когда придёт его очередь. Решение этой проблемы представляет интерес и заслуживает подробного обсуждения. Кстати, скорее всего, именно для возможности отсрочки платы за товары или услуги человечество в какой-то момент и придумало деньги. Насколько эффективно и честно стали использоваться сами деньги, это отдельный вопрос. Но вернёмся к нашему эксперименту. Лучше всего это сделать на гипотетическом примере. Для примера возьмём некий вид птиц, на котором паразитирует особенно вредный клещ, служащий переносчиком какой-то опасной болезни. Этих клещей следует удалять, причём как можно быстрее. Обычно каждая птица сама снимает с себя клещей, когда чистит перья. Однако, одна часть тела её клюву недоступна – это макушка. Всякий человек быстро решит эту проблему. Хотя он, вероятно, и не сможет снять клеща с собственной головы, ему достаточно попросить об этом приятеля. Впоследствии он может отплатить этому приятелю тем же. Взаимные услуги такого рода действительно очень часто встречаются как у птиц, так и у млекопитающих.

Интуитивно всё ясно. Всякий, кто способен к осознанному предвидению, может понять, что договориться о взаимном избавлении от клещей вполне разумно. Однако мы уже научились остерегаться сразу принимать то, что интуитивно представляется разумным. Ген неспособен к предвидению. Может ли теория эгоистичного гена объяснить взаимопомощь, если между услугой и ответной услугой существует разрыв во времени? Учёные пришли к выводу, что отложенный ответный альтруизм может возникнуть у видов, способных узнавать и запоминать друг друга как конкретных индивидуумов. Для уверенности Докинз смоделировал весь процесс на компьютере.
Чистых альтруистов, то есть тех, кто оказывает услуги всем, не ожидая ничего взамен, Докинз назвал Простаками. Тех, кто пользуется услугами, но сам не помогает в ответ — Плутами, а тех, кто первый раз помогает всем, а затем только тем, кто отказал ответную услугу, учёный назвал Злопамятными. Произвольно устанавливаем цену услуги в очках. Точные цены не имеют значения при условии, что выгода от получения услуги превосходит связанные с ней затраты. Если частота нападения паразита высока, то каждый Простак в популяции, состоящей из Простаков, имеет шансы воспользоваться услугами своих товарищей примерно так же часто, как он сам оказывает им эту услугу. Поэтому средний выигрыш для Простака, находящегося среди Простаков, будет положительным. Все они в сущности процветают, так что название Простаков кажется для них неподходящим.

Но если популяция будет состоять из Простаков и Плутов, то Плуты на какое-то время станут доминировать, пока не вымрет последний Простак, а затем от болезней вымрут и Плуты, так как некому будет освобождать их от клещей. И только когда в популяции будет достаточно большое изначальное число Злопамятных, она может выжить и в ней может установиться эволюционно стабильная стратегия. Причём Простаки могут временно, но ненадолго продлить существование Плутов, тем самым усложняя жизнь и себе и Злопамятным, но в конце концов Простаки вымрут, Плутов останется очень мало, а доминировать будут Злопамятные, готовые к взаимовыгодному альтруизму, и наказывающие тех, кто пытается смошенничать. Как видите, ситуация уже отдалённо напоминает наш сегодняшний мир с репутацией и органами правопорядка, только с тем различием, что мы не в идеальной компьютерной программе, а в реальной жизни. Ещё далеко не всем очевидны преимущества взаимного альтруизма, и не всем понятно, что это не прихоть и не простой этикет, а единственная возможность выйти из под контроля и диктатуры наших эгоистичных генов, и взять инициативу в свои руки. С помощью врождённой способности нашего мозга к моделированию последствий поступков, мы можем видеть долгосрочную выгоду от принимаемых правильных решений и перестать пугаться своих эгоистичных позывов, взяв их под контроль, как например взяли под контроль количество планируемых детей с помощью средств контрацепции.

МЕМЫ — НОВЫЕ РЕПЛИКАТОРЫ

Мы уже знаем, что самым быстрым эволюционным способом передать полезные генетические признаки потомкам, буквально на расстояние одного поколения, является половое размножение. Но произошло ещё одно потрясающее событие, которое может посоревноваться с половым размножением в скорости передачи полезной информации между людьми даже в пределах одного поколения, да что там поколения — практически в пределах нескольких дней. Человеческий мозг эволюционировал до такой степени, что моделируя окружающий мир, был вынужден в какой-то момент включить в эту модель сам себя. Мы стали делать попытки осмысления законов окружающего мира, искать в нём своё место, а также пытаться делиться с окружающими своими наблюдениями. Так возникло самосознание, язык, а также культура. Ричард Докинз первым предложил определение единицы культурного наследия и назвал её мем. Мемом является любая идея, символ, манера или образ действия, осознано или неосознанно передаваемая от человека к человеку посредством речи, письма, видео, ритуалов, жестов и так далее. Передача культурного наследия аналогична генетической, она может породить новую форму эволюции. Докинз утверждает, и с ним трудно не согласиться, что мемы — это новые репликаторы, только на уровне человеческого мозга. Пока они находятся в детском возрасте, но очень быстро эволюционируют в своём первичном бульоне — человеческой культуре. Примерами мемов служат мелодии, идеи, модные словечки и выражения, рецепты блюд, способы постройки зданий… Среди мемов как представителей репликаторов также идёт эволюционная борьба за умы носителей, и они также бывают как как плохими, ведущими своих носителей к деградации, так и хорошими, то есть полезными в эволюционном смысле.

Мемы также как гены или вирусы подчиняют мозг и мысли своего носителя, побуждая его вести себя и действовать ради процветания и распространения себя в человеческой популяции. Мемы конкурируют за объём памяти и внимание мозга человека с другими мемами. Предметами конкуренции являются также время на радио и телеканалах, площади рекламных щитов, газеты, журналы, библиотечные полки. Мемы как и гены образуют ассоциации ради совместного выживания. Примерами таких ассоциаций является церковь, армия, спорт, политические партии… Отбор также благоприятствуем мемам, которые эксплуатируют среду себе на благо. Новые мемы также подвергаются отбору. Поэтому мемофонд в итоге приобретает атрибуты эволюционно стабильного набора, проникнуть в который новым мемам довольно трудно. После смерти после нас остаются наши гены и наши мемы. Передаваемое сочетание наших генов потомкам будет достаточно сильно размыто уже через 3 поколения. Однако если вы внесли вклад в науку, культуру, у вас возникла хорошая идея, вы что-то сочинили или изобрели — это может жить в виде мема ещё очень долго.

У человека есть черта, присущая ему одному, развитие которой могло происходить через мемы или без связи с ними: это его способность к осознанному предвидению. Эгоистичные гены и мемы неспособны к предвидению. Это бессознательные слепые репликаторы. Они при прочих равных будут способствовать эволюции эгоистичных качеств. Нельзя ожидать, что ген или мем воздержатся от кратковременного преимущества, даже если в будущем ему придётся расплачиваться за это. Несмотря на то, что отдельный человек в своей основе эгоистичен, наша способность к альтруизму и моделированию будущего может спасти нас от наихудших последствий влияния слепых репликаторов. В нашем мозге есть механизм, заботящийся о долговременных интересах, а не только сиюминутных эгоистичных. Мы можем сесть и договориться друг с другом о реализации взаимовыгодного плана действий. Человек обладает силой сопротивления влиянию эгоистичных генов, имеющихся у него с рождения, и если надо, эгоистичных мемов, полученных в результате воспитания. Мы способны культивировать и подпитывать бескорыстный альтруизм, то, чего ещё никогда не существовало в истории. Мы построены, как машины для генов, взращены, как машины для мемов, но в силах пойти против наших создателей. Мы — единственные существа на планете, способные восстать против тирании эгоистичных репликаторов. Гены оказывают статистическое влияние на все типы поведения, возникающие под действием естественного отбора. Но мы способны сдерживать и управлять этим влиянием, как управляем, к примеру, половым влечением. Мы и наш мозг достаточно обособлены и независимы от наших генов, чтобы восстать против них. Мы уже делаем это по мелочи, прибегая к помощи противозачаточных средств, чтобы иметь столько детей, сколько захотим, а не сколько способны родить. Нет никаких причин к тому, чтобы мы не могли взбунтоваться и в более широких масштабах.

ГДЕ ВЫХОД?

Для ускорения установления эволюционно стабильной стратегии процветания нам понадобится внедрить в максимальное количество мозгов людей идею, или если хотите — мем, который минимизирует влияние избыточного эгоизма и максимизирует общий эволюционный выигрыш человечества. Мы должны понять, что честное признание своей эгоистичной природы, а также установление личного и общественного контроля над ней, это единственный способ не скатиться до животных инстинктов и деградации, прекратить бесконечные личностные и общественные конфликты, ложь, скандалы, войны, бесконтрольное необоснованное потребление ресурсов планеты. Жизнь — это не игра с нулевой суммой, как например спорт, где обязательно есть победивший и проигравший. Теория игр и компьютерное моделирование показывают, что стратегия взаимного сотрудничества эволюционно стабильна и ведёт к всеобщему выигрышу и процветанию, при условии принятия её всеми членами социума. С детства необходимо прививать людям стратегию «Живи и дай жить другим», в то же время нарушителей должна ожидать угроза возмездия за несправедливость. Необходимо развивать науку, чтобы честно отвечать на поставленные перед нами жизнью вопросы, а не сочинять приятные для мозга сказки и мемы о том, кто мы есть и в чём наши задачи. Любые приятные иллюзии рано или поздно, как вы знаете, разрушаются, что ведёт к эмоциональной боли, потерянному времени и шансам, которых не вернуть. Мы должны стремиться к равномерному, логически обоснованному распределению ресурсов среди нуждающихся, а не к их концентрации у узкого круга непорядочных людей. Даже у летучих мышей есть стратегия делиться добычей со своими сородичами, которым меньше повезло на охоте в какой-то из дней. Докинз выражает надежду, что и мы как более развитый вид, можем подчинить свой эгоистичный фундамент высоким целям ради всеобщего процветания.

Ну хорошо, скажете вы, где гены, а где реальная жизнь? Почему конкретно для меня это так важно? Меня беспокоят реальные люди, а не их гены. На это я могу вам ответить следующее: это важно потому, что в любой сложной ситуации самой первой нашей реакцией будет запрограммированная генетически, то есть гормональная, эмоциональная реакция из подкорковых отделов мозга, созданных генами для выживания в эгоистичной животной среде много тысяч лет назад. Возможно в первобытные времена это и было оправдано, но сейчас мы живём в информационном веке, когда каждое наше слово и действие имеет влияние не только на нашу жизнь, и на жизнь близких родственников, а отражается на рабочем коллективе, а иногда даже на своей стране и обществе в целом. Мы имеем достаточно развитую кору головного мозга, способную контролировать эмоции и предвидеть последствия своих поступков. Это не так просто, как может показаться, но это критически важно для создания лучшего будущего. Несмотря на достижения науки и распространение знаний о мозге, множество людей продолжают создавать своими эгоистичными и эмоциональными поступками настоящий ад для себя и окружающих. В пределах своей головы, а также семьи, города, страны и даже планеты, мы продолжаем делать выбор в пользу реакций и поступков, невыгодных нам в долгосрочной перспективе. Поэтому каждый должен задуматься, почему с нами до сих пор такое происходит.

Наш мозг и строение его отделов запрограммированы генами так, чтобы бесконтрольно накапливать ресурсы, во всём искать угрозы выживанию и давать этому мгновенный арессивный отпор. Но дело в том, что реальных угроз в нашем мире стало меньше, а мозг стал более развит, поэтому он стал придумывать и раздувать проблемы до масштабов смертельной опасности там, где их нет и близко. Вспомните свои или чужие примеры, когда на вас косо посмотрели или высказали какое-то безобидное мнение, которое не совпало с вашим. Или когда, находясь под воздействием гормональных скачков, вы слишком болезненно реагировали на то, на что в спокойном состоянии даже не обратили бы внимания. Думаю вы согласитесь, что для вас порой любая бытовая мелочь могла стать вселенской катастрофой и ощущаться как угроза выживанию. В такие моменты допуская в свою жизнь эмоциональные реакции агрессии, эгоизма и чрезмерной жалости к себе, мы способны на необдуманные слова и поступки, о которых, когда успокоимся, будем сожалеть и даже не вспомним, что стало их причиной. Но если всё заходит слишком далеко, можно дойти до точки невозврата и совершить непоправимое. Из-за избыточных эмоций, основанных на генетическом эгоизме, мы впадаем в депрессии, можем пристраститься к пагубным привычкам, ссоримся с дорогими нам людьми. Мы разрушаем материальную собственность и отношения, теряем деньги на юристов, можем попасть в тюрьму или даже по глупости умереть. Бесконтрольный эгоизм и отсутствие элементарных знаний о мозге делает из нас бездумных роботов на поводу у слепых генов и разрушительных мемов. Поэтому знание своей природы — первый шаг на пути к осознанности, управлению собой и принятию долгосрочно выгодных решений, путём выработки в себе новых привычек реагирования на такой эгоистичный окружающий мир, населённый, как мы уже поняли, такими же эгоистичными машинами выживания, как и мы сами.
Альтруизма на уровне семьи уже недостаточно, сегодняшний мир глобален, а это значит, что ваши дети могут найти себе полового партнёра в другом городе и даже стране. Поэтому для эволюционного выигрыша потомства нашим эгоистичным генам будет выгодно, если их альтруистичный эффект распространится уже на всё человечество. Не стоит также бояться или бежать от своих эгоистичных проявлений. Их просто нужно взять под контроль, и направить на пользу себе и окружающим. А о том, как это сделать в различных жизненных ситуациях, мы будем говорить уже в следующих роликах. Спасибо за просмотр, подписывайтесь и делитесь видео в социальных сетях. Вам не сложно, а мне приятно! До встречи в новых выпусках!